...Когда мы шли домой, я сказал Алешке:

– Симпатичный он, этот Станислав Петрович.

– Стасик, – сказал Алешка. – Ты что, не узнал его? Это же, Дим, художник с берегов Самородинки.

Я даже затормозил.

– Не заикайся, – сказал Алешка. – Я тоже его не сразу узнал. А когда увидел на подоконнике его бороду...

– Какую бороду?

– Бывшую, Дим. Он ее то приклеивает, то отклеивает. Вместе с усами.

– А зачем? – тупо спросил я.

Алешка хмыкнул.

– Чтоб его не узнали.

– Кто?

Алешка небрежно ответил, пожав плечами:

– Враги, наверное.

– Какие враги? Ты что?

– Разные, Дим. Например, из Зеленого дома на речке. У него, Дим, на подоконнике не только борода лежала.

– Усы еще, я знаю, ты говорил.

– Усы... Там, Дим, лежали еще всякие листочки.

– Ну и что? У нас дома что только не валяется на подоконниках. И цветы в горшочках, и листочки от цветочков.

Алешка снисходительно улыбнулся:

– Это не те листочки. У Стасика на листочках везде Зеленый дом нарисован. В профиль, Дим, анфас и даже сверху. Как ты думаешь, зачем?

– Я не думаю. Если думать обо всякой ерунде на листочках, то на что-нибудь важное времени не останется.

И тут Алешка прямо как древний философ изрек:

– Не всякая ерунда – ерунда. А что-нибудь важное, Дим, тоже ерундой бывает. Знаешь, что я думаю? Я думаю, что Стасик этот дом со всех сторон обрисовывает, чтобы в него зачем-то забраться.

– А зачем? – Что я еще мог спросить?

– Чтобы что-нибудь там сделать.

С Алешкой, конечно, бывает по-всякому. И весело, и сердито. Но вот скучно с ним никогда не бывает.

– Эх, Дим, что-то нашего Ежика не видно в тумане.

– Да вон он, за сигаретным ларьком.

– Он хороший человек все-таки, Дим. Он нам еще пригодится.

Вечером мы всей семьей сидели в большой комнате и занимались своими делами. Мама смотрела телевизор (пульт еще не сбежал), папа дремал, спрятавшись за газетой, я читал, а Лешка ладил свою лодку.